Молодой специалист из России смог бесплатно выучиться в известной школе бизнеса в Англии и пройти стажировку в одном из крупнейших инвестбанков мира Goldman Sachs. Иван Зюзин выиграл стипендию Chevening от Министерства иностранных дел Великобритании, которую администрирует Британский Совет. Как получить грант, что требуют взамен денег и чему учат — новоиспеченный сотрудник фонда прямых инвестиций рассказывает в интервью E-xecutive.
В кафе, где мы условились встретиться, Иван Зюзин вошел, активно общаясь по мобильному с деловыми партнерами. Еще с пятого курса Института стран Азии и Африки (ИСАА) его привлекали новые технологии, причем не обязательно с приставками «нано» или «робо». Ивана привлекали новые «технологии», например, в работе с культурой организации. Не будучи ученым, он нашел стык бизнес-наук с инновациями в области прямых и венчурных инвестиций. Прежде чем пойти по столь желанной дороге, он прошел путь от стажера до директора по развитию бизнеса российского офиса японской Asahi Seiko. Но дорогу в «клубную индустрию» фондов прямых инвестиций (private equity) ему открыло только бизнес-образование.
Со второй попытки он смог получить Стипендию Chevening от британского МИДа в размере 23 тыс. фунтов стерлингов, которая позволила ему получить степень магистра в Cranfield School of Management. Теперь Иван Зюзин — полноправный участник команды фонда прямых инвестиций Foresight Capital Partners. Его мечта осуществилась. E—xecutive поинтересовался у Ивана, на что ему хватило стипендии, почему специализированная степень магистра не хуже диплома MBA и что делать, чтобы понравиться британцам сразу и безоговорочно.
E—xecutive: До учебы в Cranfield School of Management вы поднялись от стажера до директора по развитию бизнеса российского Asahi Seiko. Вы справились с карьерным рывком и без «корочек» вроде MBA. Не похоже, чтобы вам нужно было продолжать учебу просто для ликвидации пробелов в знаниях.
Иван Зюзин: Во время учебы в ИСАА я заинтересовался сферой private equity и решил, что буду заниматься прямыми инвестициями профессионально. Меня всегда привлекала работа в команде, я люблю разжигать в людях «огонь идей». Устроиться в инвестиционную компанию можно было только тремя способами. Первый — согласиться на стажерскую позицию, носить чай боссам и копировать документы. Второй — проработать несколько лет в инвестиционном банкинге или стратегическом консалтинге. И, наконец, третий, а скорее даже продолжение второго, что мне и удалось осуществить, — бизнес-образование. Школа бизнеса — это же механизм перехода. Если нужно преодолеть какой-то разрыв между желаемым и имеющимся, то школа — хороший для этого инструмент. В моем случае стипендия Chevening и бизнес-школа позволили мне переступить общепринятые «несколько лет в investment banking» и найти своеобразный fast-track в индустрию private equity.
E-xecutive: Почему решили поступать в Cranfield School of Management, а не в знаменитые Saïd Business School (Оксфорд), LBS или Judge Business School (Кембридж)?
И.З.: Выбор Cranfield — это стечение предпочтений и возможностей. Я довольно ленивый человек (смеется), поэтому учиться в Лондоне — крупном мегаполисе с друзьями и весельями — я бы не смог. Cranfield расположен в чистом поле в тридцати милях от Лондона. Это бывшая военная база Королевских ВВС, которую после Второй мировой войны переделали в университет. Там просто нечего больше делать, кроме как учиться! Но если серьезно, то мне удалось собрать очень хорошие отзывы об этой школе, пообщаться с выпускниками в кругу стипендиатов прошлых лет, среди них нашлись специалисты, работавшие в private equity (что, кстати, также стало возможно только благодаря стипендии).
E—xecutive: От других школ предложения поступали?
И.З.: Я заинтересовал даже больше школ, чем рассчитывал. Чтобы хоть как-то в них сориентироваться, я показал все приглашения знакомым экспатам и попросил назвать самые узнаваемые. Мне было важно выбрать ту школу, которая бы ассоциировалась с профессиональным, качественным и практичным образованием, потому что, если рассуждать объективно, школа важна на этапе отбора резюме. На собеседовании, а уж тем более в работе, намного важнее личные качества человека. Большинство опрашиваемых назвало Cranfield. Как потом выяснилось, причина была в специализации Cranfield. Они учат топ-менеджеров. Меня часто потом спрашивали, почему не такая-то именитая школа или не другая… «ведь она же на вот таком-то месте в рейтинге Financial Times?!» Нужно сразу отдавать себе отчет не только в пользе, но и во вреде рейтингов. Рейтинг может позволить сформировать определенный «круг» школ, например топ-10, или топ-20, однако нельзя забывать о том, что чем больше людей в своих решениях ориентируется исключительно на место в рейтинге, тем больше они стимулируют руководство школ заниматься «продвижением по таблице», чем своими студентами. Я не понаслышке знаю две школы в Англии, которые стояли «выше» Cranfield School of Management в рейтинге FT, но при этом не слишком утруждали своих студентов в учебе. Пока я был в Cranfield, я сдал два уровня CFA, а летом этого года сдал третий. Все — с первой попытки. CFA тоже, конечно, не показатель, но что-то он все-таки значит. В этом результате немалая заслуга школы. И эта заслуга — не в механическом заучивании большого объема информации, с чем часто ассоциируют экзамены CFA, а именно в «понимании» предмета.
E—xecutive: Почему выбрали степень магистра, а не MBA?
И.З.: Мне требовались знания в финансах и менеджменте. До программы MBA в сфере финансов я не дотягивал. Для поступления туда необходим приличный опыт работы, которого тогда у меня не было. Хотя мне пришло одно предложение поступить на MBA от Rotterdam School of Management, но я подумал, что работодатель не поверит моей степени MBA в 24 года. Я сталкивался с этим: встречаешь «доктора наук» и «магистра всего на свете», а по разговору чувствуешь, что практического опыта у него и нет. Поэтому я решил для себя, что хорошая магистерская степень будет более точно соответствовать моему профессиональному уровню, а следовательно — поможет в решении задачи, которая передо мной стояла. Тем более что учили нас одни и те же преподаватели.
E—xecutive: В чем тогда отличия от программы MBA?
И.З.: У слушателей MBA было больше командной работы и дисциплин по развитию лидерства, мотивации, психологии. А у нас больше технических и академических дисциплин — финансовый менеджмент, оценка. Нас учили на деловых играх по слиянию и поглощению. У нас была своя специализация, и она меня вполне устраивала.
E—xecutive: Для получения степени Master of Science вы воспользовались стипендиальной программой Британского Совета — Chevening. К чему обязывает полученный грант? В чем отличия от учебы на собственные средства?
И.З.: Тут надо внести ясность: стипендию Chevening организует Министерство иностранных дел Великобритании, то есть мешок денег — у МИДа. Британский Совет нанимается как администратор этой стипендии — он физически решает, кому давать грант, а кому нет. Многие об этом не знают. Ключевое условие стипендии — после учебы необходимо возвращаться работать в свою страну. Идея такая: мы поможем вам приехать в Англию, завязать связи, поможем профессионально вырасти, а вы приезжаете обратно на Родину и начинаете развивать архитектуру, физику или, как в моем случае, инновационные технологии.
E—xecutive: То есть, у Великобритании в обучении иностранцев есть своя заинтересованность?
И.З.: В моем случае выгода для британцев абсолютно прозрачна: связи, которые я формирую, обучаясь в Англии, становятся основой для будущих инвестиционных проектов. А значит, создаются новые рабочие места и развиваются английские фонды, в которые мы будем вкладывать российские деньги, или наоборот.
С точки зрения долгосрочной перспективы, учеба формирует хорошее отношение иностранных студентов к Великобритании. Никто не шептал нам чего-то на ушко, но психологически отношение к этой стране у меня теперь лучше, чем к другим государствам. Я благодарен англичанам за открытые передо мной возможности.
E—xecutive: Великобритания славится чрезмерной бюрократизированностью всего и вся. Полагаю, сфера бизнес-образования не исключение. Какие бумаги вам надо было оформить для получения гранта?
И.З.: Главное — это application, специальный бланк заявления. Когда я поступал, заявление подавалось на бумаге, сейчас принимают в электронном виде. Еще я подавал копии дипломов (нотариально заверенные, с переводом на английский) и рекомендательные письма. Еще добавил копии сертификатов о дополнительном образовании.
E—xecutive: Насколько трудоемким занятием оказалась подача документов?
И.З.: Чопорная и бюрократизированная Англия — это стереотип. У них суть превалирует над формой. Конечно, много где есть определенные ритуалы и процедуры, которые должны быть соблюдены, но с этими сферами я мало сталкивался. У нас тоже есть подводные камни, которые не так просто обойти. Но если в анкете, которая заполняется при подаче на стипендию, написано, что поле должно быть заполнено — оно должно быть заполнено. Не надо бояться, что если вы сделаете ошибку, вас не возьмут. Все анкеты рассматривают живые и думающие люди. Они смотрят на суть, а не на форму.
E—xecutive: Каких грубых ошибок следует избегать?
И.З.: Надо точно знать, чего ты хочешь. Большая ошибка — подавать на стипендию для двух противоположных специализаций, например, на журналистику и ядерную физику. Конечно, бывают люди, одинаково талантливые в разных областях. Но если не аргументировать свой разброс интересов, это выставляет претендента не в лучшем свете. Самый главный совет: прежде чем подавать документы на такие стипендии, нужно четко понимать, чего ты хочешь, и очень этого хотеть. Это незримое желание будет «просачиваться» в письма, application, интервью даже против вашей воли. Когда ты говоришь, что для исполнения твоей заветной мечты нужно, чтобы тебе дали денег, пропустили, познакомили, представили — зависит от ситуации, — то для человека, который принимает решение, это психологический посыл, что надо помочь.
E—xecutive: Какие расходы покрыла стипендия? Пришлось ли вам доплачивать?
И.З.: Я получил стипендию в размере 23 тыс. фунтов стерлингов. Этого хватило на оплату обучения и на проживание. Кстати, на обучение был установлен лимит, превышать который запрещалось, — 12 тыс. фунтов. Остальные деньги покрывают проживание и ежедневные расходы во время учебы.
Общежитие — хорошая комната с собственным душем — стоило 400 фунтов в месяц. Такая же комната в Лондоне стоила бы 1 тыс. Хорошо поесть можно за пять фунтов в день. Самые большие расходы пришлись на поездки. В Англии очень дорогие билеты на поезда. Но у меня даже осталось в конце учебы 100 фунтов (смеется). В любом случае, стипендия ежегодно индексируется, и ее всегда хватит на жизнь.
И.З.: Я подавал, будучи студентом пятого курса ИСАА, у меня был маленький опыт работы. В application я писал о программах MBA, плохо понимая, что это такое. Конечно, обидно получать отказ. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что он был абсолютно заслуженным.
E—xecutive: К тем, кто подает на Chevening второй раз, у приемной комиссии отношение особое?
И.З.: У меня на второй попытке поступления спросили: «Что изменилось?» Меня бы такой вопрос тоже волновал. Я рассказал, как изменились мои ожидания, чему я научился и как стипендия поможет мне измениться. Если человек не может сказать, что изменилось, и пишет второе application под копирку с первым, то отношение к нему, естественно, будет негативное.
E—xecutive: Стипендиаты Chevening общаются после учебы?
И.З.: Сообщество выпускников — это одна из самых ярких и недооцененных соискателями особенностей стипендии. Британскому Совету удается отбирать интереснейших и талантливых людей. Там есть журналисты, геологи, архитекторы, экономисты. В мире их десятки тысяч, в России — две-три сотни. Только ради попадания в эту среду стоит преодолевать множество трудностей.
E—xecutive: Сейчас вы занимаетесь инвестициями в фонде Foresight Capital Partners. Какие навыки и знания, полученные в школе менеджмента, вы используете на своей нынешней позиции?
E—xecutive: Планируете получать MBA?
И.З.: Пока я не вижу разрыва между дорогой, по которой иду, и целью, которой хочу достичь. Но если окажется, что я неспособный и ленивый, придется искать новую работу. Вот тогда два года учебы на MBA пригодятся: не надо будет объяснять работодателю, почему меня выгнали с прошлой работы (смеется).